Середина 2026 года: украинский и ближневосточный конфликты вошли в стратегический тупик. Впереди сложные решения, дальнейшая эскалация и, возможно, последняя ставка
Российско-украинский конфликт и противостояние США с Ираном развиваются на разных территориях, но постепенно приходят к одной и той же точке. Ни одна из сторон не способна добиться решающей победы прежними средствами, тогда как продолжение борьбы требует всё более опасного повышения ставок. Одновременно Европа, оказавшаяся перед угрозой военного, экономического и миграционного кризисов, начинает готовиться к политической смене курса. Всё это указывает на то, что в ближайшие месяцы один из участников может решиться на шаг, после которого прежняя логика конфликтов перестанет действовать.
Окопы 21-го века
Российско-украинский конфликт давно превратился в войну на истощение. Ни одна из сторон пока не может превратить отдельные успехи в стратегический перелом. Наступление идёт медленно, каждый новый километр требует всё больших ресурсов и потерь.
Нечто подобное уже происходило в начале XX века. Армии вступали в Первую мировую, рассчитывая на быстрые манёвры, кавалерийские атаки и несколько решающих сражений. Но пулемёты, артиллерия и колючая проволока неожиданно сделали оборону сильнее наступления. Фронты остановились, солдаты ушли в окопы, а попытки прорыва оборачивались огромными потерями, не меняя общей картины войны.
Сегодня место пулемётов и колючей проволоки заняли беспилотники, спутниковая разведка, средства радиоэлектронного наблюдения и высокоточное оружие. Продвижение по-прежнему возможно, как были возможны прорывы и во время Первой мировой. Но оно слишком редко приводит к обрушению фронта: противник успевает обнаружить наступающие силы, подтянуть резервы и создать новую линию обороны.
Первая мировая вышла из позиционного тупика не благодаря одному удачному наступлению. Потребовались новые виды оружия, экономическое истощение государств, внутренние потрясения и вступление в войну США. Нынешний конфликт постепенно приближается к той же развилке. Продолжать войну прежними средствами стороны ещё способны. Завершить её этими средствами — уже вряд ли.
Украина идет до конца
Несмотря на почти полное разрушение украинской экономики, существующей лишь за счет европейских дотаций, власть в Киеве может продержаться ещё какое-то время. Она опирается на силовой аппарат, военную экономику, принудительную мобилизацию и группы, экономически заинтересованные в продолжении войны. Для украинского руководства война стала не только способом удержания власти, но и источником денег, влияния и фактической безнаказанности.
Да, на Украину падают ракеты и беспилотники, разрушаются электростанции, предприятия и транспортные узлы. Но, в европейских странах продолжают работать заводы, банки и нефтеперерабатывающие предприятия, сохраняются снабжение, связь и привычная повседневная жизнь. Поэтому ухудшение положения украинского населения само по себе совсем не означает скорого окончания войны.
Устойчивость этой системы обеспечивается извне. Европа финансирует работу украинского государства и непрерывность его государственных служб, вооружает и обучает армию, закупает для неё беспилотники и боеприпасы, обеспечивает техническую, логистическую и разведывательную поддержку.
Из двух зол оппозиция – наименьшее
Однако приход несистемной оппозиции к власти в ЕС становится все более вероятным. (некоторые причины этого процесса подробно рассматривались в предыдущей публикации КП – Африканский спусковой крючок для Европы). И явные политические изменения, по всей видимости, уже начались.
Самый показательный признак начавшихся перемен — история Марин Ле Пен. В марте 2025 года ее обвинили в использовании средств Европейского парламента для оплаты партийных сотрудников 2025 года и запретили занимать выборные должности в течение пяти лет, тем самым выведя ее из президентской гонки в 2027 г. Кроме того Ле Пен лишилась места в совете департамента Па-де-Кале.
Две недели назад – 7 июля 2026 года, реальный срок неизбираемости (45 месяцев) был сокращен до 15, а 30 назначены условными. В итоге, к апрелю 2027 года, когда начнется первый тур, Ле Пен будет уже «на условно-досрочном». Уже вечером в день заседания суда Марин Ле Пен объявила, что будет участвовать в президентской кампании.
Когда существующий курс ведёт к нарастающему военному, экономическому и миграционному кризису, несистемная оппозиция постепенно перестаёт выглядеть угрозой. В определённый момент она может оказаться единственной силой, которая ещё что-то успеет сделать, пока перемены превратятся в политическое цунами.
Ближневосточный тупик
Другая по форме, но столь же тупиковая ситуация складывается на Ближнем Востоке. Июньское перемирие между США и Ираном продержалось меньше месяца. К началу июля соглашение фактически перестало действовать, и конфликт перешёл на новую ступень эскалации. Вашингтон возобновил масштабные удары по территории Ирана, Тегеран ответил атаками на американские военные объекты и инфраструктуру союзных США государств во всём регионе.
Ни одна сторона не приблизилась к решающей победе. Основным рычагом давления остаётся Ормузский пролив. Движение судов через него опять резко сократилось. США пытаются силой восстановить безопасность судоходства, но каждый новый удар по Ирану вызывает новые ответные действия и лишь усиливает угрозу для самого пролива.
К Ормузскому проливу теперь может добавиться второй узел — Баб-эль-Мандеб, через который проходит путь к Красному морю и Суэцкому каналу. По данным Reuters, Иран уже поручил хуситам быть готовыми перекрыть этот маршрут в случае дальнейшего расширения американских ударов. Хуситы разместили ракеты и беспилотники в районах, откуда можно атаковать проходящие суда. Они уже возобновили ракетные удары по Саудовской Аравии, нарушив длившееся четыре года затишье.
Вероятность вступления хуситов в конфликт возрастает по мере расширения американских ударов. Если Ормуз и Баб-эль-Мандеб окажутся одновременно закрыты или хотя бы станут опасными для коммерческого судоходства, под угрозой окажутся сразу два главных морских коридора Ближнего Востока. В этом случае конфликт США и Ирана окончательно превратится в кризис всей мировой экономики.
Сложные решения
У Вашингтона не осталось простых решений. Воздушные удары не заставили Иран капитулировать, а масштабная сухопутная операция, даже если она вообще возможна, грозит большими потерями и тяжёлыми последствиями для политической системы США. Почему американское общество и государственные институты могут не выдержать новой затяжной войны, КП подробно разбирала в публикации Расчёты и просчёты.
Штатам в ближайшее время вероятнее всего придется повышать ставки. И главной точкой приложения станет именно Ближний Восток. Переключит ли Белый дом внимание на Россию? Вряд ли. Российским направлением больше интересуется Демократическая партия, а она сейчас отстранена от власти.
Для республиканской администрации основной зоной приложения силы остаётся Ближний Восток: Иран, нефтяные маршруты, арабские союзники и, разумеется, Израиль, безопасность которого напрямую связана со всей американской политикой в регионе. Поэтому следующего резкого шага со стороны США логичнее ожидать именно там.
Последняя ставка
Но если это для Москвы и плюс, то очень условный. Россия, в свою очередь, медленно, но неуклонно движется по собственной лестнице эскалации. Положение в новых и приграничных регионах местами приближается к критическому, а беспилотная угроза распространяется всё глубже по территории страны.
Даже огромные размеры Необъятной перестают быть надёжной защитой: удары достигают всё более удалённых промышленных и инфраструктурных объектов, а закрыть средствами ПВО всю территорию невозможно. Каждая новая атака расширяет границы допустимого и подталкивает Москву к ответу, который ещё недавно считался чрезмерным. Эту последовательность КП уже показывала в публикации Политическая бессонница.
Таким образом, в обоих конфликтах сложилась патовая ситуация. И мы вынуждены наблюдать, как два конфликта одновременно приближаются к черте, за которой прежние методы перестают иметь смысл. О появлении какого-либо супероружия неглобального уровня, способного быстро изменить ход войны без угрозы всеобщей катастрофы, пока ничего не известно. Значит, в распоряжении сторон остаются только уже известные и самые опасные варианты.
Поэтому счет пошел на недели – в течение ближайших шести месяцев вполне возможны очень резкие шаги. Главный вопрос состоит в том, кто предпримет их первым — и окажется ли он единственным.
