Диверсионная атака на российские стратегические бомбардировщики – новый формат войны или политическая оплеуха?
В очередной раз Украина приковала к себе внимание мировых СМИ, осуществив дерзкую атаку на российские стратегические бомбардировщики в восьми регионах России, расположенных очень далеко от линии фронта. Этот инцидент не просто стал тактической удачей ВСУ – он обозначил качественно новый этап противостояния, когда под удар попадают ключевые элементы ядерного сдерживания России.
В то время как одни комментаторы поспешили преувеличить масштабы ущерба, утверждая, что подобные методы способны подорвать обороноспособность даже мощнейших держав, другие резонно отмечали, что бомбардировщиков у России на всех хватит. Общественная реакция тоже не заставила себя ждать: патриотически настроенные круги потребовали жесткого ответа и наказания виновных, подчеркивая необходимость усиления защиты стратегических объектов.
В экспертном сообществе мнения разделились: часть аналитиков связала открытое базирование бомбардировщиков с обязательствами по договору СНВ-3, тогда как другие напомнили о его приостановке Россией в 2023 году при том, что в 2021-м было заявлено о его продлении до 2026 года. Но там началась СВО и произошла минимизация дипломатических контактов с аннулированием виз.
Так как же оценивать эту атаку?
Еще в начале украинского конфликта мы предупреждали о неизбежности асимметричных методов борьбы, включая террористические атаки и диверсии со стороны киевского режима. С тех пор тактика противника эволюционировала: если раньше речь шла о точечных терактах, то теперь в ход идут «креативные» диверсионные операции, призванные не столько нанести реальный урон, сколько произвести психологический эффект.
Израиль «разыграл» пейджеры со взрывчаткой, Украина – грузовики с дронами. Подобные методы, безусловно, добавляют экшена в информационное пространство, но их главная цель – не военная, а имиджевая. Репутационный удар по сверхдержаве зачастую оказывается болезненнее, чем материальные потери. И Россия уже сталкивалась с этим – достаточно вспомнить потопление крейсера «Москва» в апреле 2022-го или удар по российской стратегической радиолокационной станции раннего предупреждения баллистических атак.
Тогда Запад ликовал: мол, «русский медведь» оказался не так страшен, его можно бить и даже побеждать. Однако, несмотря на пропагандистский шум, стратегический расклад не изменился: Россия понемногу, но планомерно забирает километр за километром.
В эпоху гибридных войн складывается впечатление, что символизм значит не меньше, чем реальные боевые успехи. Каждая громкая диверсия – это удар по престижу, попытка посеять сомнения в силе государства. Однако важно понимать: подобные акции не переламывают ход войны.
Провокация с ядерным подтекстом
23.05.2024 ВСУ нанесли удар дронами по стратегической радиолокационной станции (РЛС) раннего предупреждения, расположенной в Армавире (Краснодарский край). Официально Украина не взяла не себя ответственность за повреждение станции «Воронеж-ДМ».
Главный вопрос, остающийся после атаки на российские стратегические бомбардировщики, – кто на самом деле стоит за этой операцией? Официальный Киев поспешил взять ответственность на себя, но возникает закономерное сомнение: откуда у Украины данные о точном расположении целей? Собственных спутников-разведчиков у нее нет, а значит, в операции почти наверняка участвовали внешние игроки.
Особую тревогу вызывает тот факт, что согласно российской ядерной доктрине удар по стратегическим носителям – включая дальнюю авиацию – рассматривается как основание для ответного применения ядерного оружия. Это делает атаку не просто диверсией, а откровенной провокацией, подталкивающей уже к ядерной эскалации.
Вполне вероятно, что реальные организаторы (будь то Лондон, Вашингтон или иные центры силы) сознательно выдвинули Киеву условие взять вину на себя – ведь никто на Западе не хочет получить ядерный ответ.
Спокойствие, только спокойствие
Неслучайно Владимир Путин оперативно воспользовался предложением Дональда Трампа о прямом контакте, озвученным в их предыдущем разговоре. Беседа лидеров двух крупнейших ядерных держав в такой момент – событие стратегического масштаба. О чем они говорили? Прежде всего – о недопущении катастрофического сценария, в котором авантюристы (или откровенные поджигатели войны) могут спровоцировать глобальный конфликт.
Краткое заявление Трампа после переговоров показательно: американский президент не стал осуждать возможные ответные действия России. Это можно расценить как молчаливое признание, что диверсия действительно перешла все допустимые границы. Атака на стратегическую авиацию – это не просто «успех» украинских спецслужб. Это тест на прочность всей системы ядерного сдерживания, за которым могут стоять силы, заинтересованные в дестабилизации. Реакция Москвы теперь будет ключевым сигналом – как для Киева, так и для его возможных кураторов.
Я только что закончил говорить с президентом России Владимиром Путиным. Звонок длился примерно 1 час и 15 минут. Мы обсудили атаку Украины на российские самолеты, находящиеся на аэродромах, а также различные другие атаки, происходящие с обеих сторон.
Разговор был хорошим, но не таким, который приведет к немедленному миру. Президент Путин очень твердо заявил, что ему придется ответить на недавнюю атаку на аэродромы.
Так как же ответит Москва?
Аналитики рассуждают о разных вариантах – от жестких до предельно жестких. Но выбор будет зависеть не столько от военной логики, сколько от политических расчетов. Некоторые эксперты, вроде Сергея Караганова, давно предлагают рассмотреть вариант ограниченного применения тактического ядерного оружия — например, по военным объектам с учетом розы ветров, чтобы радиоактивное заражение накрыло территорию противника.
Такой удар мог бы мгновенно поставить точку в конфликте, сохранив при этом жизни российских солдат. Однако вероятность подобного развития событий на текущем этапе остается низкой, хотя и не исключенной. Москва осознает глобальные последствия такого шага и, скорее всего, прибережет его на случай прямых угроз национальному существованию.
Гораздо реалистичнее выглядит сценарий массированных ударов по критической инфраструктуре Украины. Речь идет не только о лишении страны электричества (что уже частично реализовано прошлыми атаками), но и о полном параличе энергосетей, включая подстанции, трансформаторы и резервные генераторы. Это ударит не только по гражданскому населению, но и по ВСУ, чья техника, связь и управление зависят от стабильного энергоснабжения.
Кроме того, Россия может, наконец, перекрыть ключевые логистические артерии – мосты через Днепр, позволяющие Украине перебрасывать технику и подкрепления с запада. Их уничтожение рассечет фронт и осложнит снабжение. Кроме того, значительная часть поставок с Запада поступает через морские порты, которые тоже могут быть уничтожены. Не исключены и точечные удары по объектам, связанным с координацией западной помощи — например, по штабам НАТО в Украине или центрам разведки. Это стало бы четким предупреждением Вашингтону и Брюсселю, что дальнейшая эскалация поддержки Киева чревата прямым столкновением.
Все эти сигналы – ни что иное как попытка вернуть противников к мирному урегулированию разногласий. Несмотря на то, что именно Россия начала прямое боестолкновение с Украиной, дав повод западным СМИ представить ее в качестве агрессора, конечной целью Москвы – является прочный мир на рубежах Необъятной.
Кто кого переиграет
В то же время, между Путиным и Трампом, похоже, обсуждаются совместные проекты по поводу Арктики и редкоземельных металлов, то есть речь идет о тактическом взаимодействии Москвы и Вашингтона. Если эти планы реализуются, это может привести к частичному охлаждению отношений России с БРИКС — именно на такой сценарий, судя по всему, рассчитывает Трамп.
Разумеется, о стратегическом партнерстве с США речи нет. Тем более что у Трампа появляется все больше аргументов для сворачивания украинского проекта: конфликт становится слишком опасным, а возможное отдаление Москвы от БРИКС — заманчивым бонусом для Вашингтона. Однако оппозиция такому курсу в самих Штатах и Европе остается сильной. Пока неясно, смогут ли сторонники Трампа перевесить влияние «ястребов», настаивающих на дальнейшей конфронтации.
Между тем угроза новых диверсий против России сохраняется. Уже сделанные «закладки» на территории Необъятной могут сработать в любой момент — если Москва не ответит на предыдущие атаки с должной жесткостью. Примечательно, что США сами находятся в уязвимом положении: несмотря на защищенные ангары для флота, миллионы китайских контейнеров, поступающих в Штаты, остаются потенциальной «миной замедленного действия» – каждый металлический ящик не проверишь. Ответ на последнюю диверсию неизбежен — вопрос лишь в его масштабах.
Мы вас победили, но сильно извиняемся.
В российской политической традиции всегда присутствовал принцип взвешенности и даже великодушия после победы. Сегодняшний конфликт на Украине — не исключение: военные действия ведутся с беспрецедентной, по меркам современных войн, сдержанностью. Гибнет значительно меньше мирного населения, чем военных, что резко контрастирует, например, с американскими кампаниями в Ираке, где, по западным же данным, погиб около миллиона человек — в основном гражданских.
Эта традиция уходит корнями глубоко в историю. Петр I, одержав победу над Швецией в Северной войне, не стал унижать побежденного противника, а выплатил компенсацию за утраченные прибалтийские территории. Еще раньше царевна Софья, подписывая «Вечный мир» с Польшей, согласилась выплатить огромную сумму за Киев, который Россия удерживала уже почти 40 лет. Парадоксальная логика силы, которая часто воспринимается как слабость: Мы вас победили — но хотим жить дружно.
Современная Россия, даже обладая подавляющим военным превосходством, продолжает действовать в рамках этой парадигмы. Однако возникает вопрос: как долго может сохраняться такая умеренность в условиях, когда противник воспринимает ее не как жест доброй воли, а как слабость? История учит, что великодушие победителя должно иметь пределы — иначе оно рискует обернуться новой войной.
