От заправок до ядерной риторики: Россия, Европа и США на пороге нового витка эскалации. Беларусь как дополнительный фактор тревоги.
Ещё неделю назад никто не предполагал, что в московском регионе появятся очереди на заправках. В стране, которая по производству нефти находится на третьем месте, сама эта картина выглядит почти неправдоподобно.
Пока война оставалась «где-то там», её можно было воспринимать как строчки в новостях. Но удары по НПЗ и перебои с топливом изменили само ощущение происходящего. Очередь на заправке — это не катастрофа. Но она впервые заставляет задать бытовой, а потому самый неприятный вопрос: если сегодня не всегда можно спокойно заправить машину, то что может стать следующим сбоем завтра?
Тревога измеряется в литрах или километрах?
Тревожность последних двух недель нарастала в привычном политическом контуре: разговоры о возможном втягивании Беларуси в войну, смена тона в Вашингтоне, возвращение ядерной риторики, демонстративные захваты танкеров с российской нефтью и жёсткие заявления европейских лидеров. Возникает ощущение очередного переломного момента, когда разные участники конфликта начинают действовать резче, а ставки снова повышаются. Но к этому за четыре года привыкли.
А вот очереди на заправках добавили этой тревожности новое качество. Российскому обывателю стало очевидно то, что раньше оставалось где-то за пределами личной повседневности: стране действительно тяжело вывозить всё, везде и одновременно — фронт, санкции, удары по инфраструктуре, бюджетную нагрузку, логистику, новые регионы и привычную нормальность большого тыла.
При всем при этом на линии фронта ситуация развивается в другой логике: без резких прорывов, но с постепенным продвижением российских войск, километр за километром. Основное давление сохраняется на донецком направлении — в районе Покровска, Константиновки, Славянска и Краматорска, где украинская оборона продолжает держаться, но вынуждена постоянно расходовать силы на сдерживание неуклонного российского наступления.
Поэтому парадокс нынешнего момента в том, что военная линия пусть и медленно, но смещается вперёд, тогда как тыл, напротив, впервые начинает ощущать последствия конфликта. И это точно повод для беспокойства.
Тревога не на пустом месте
Если искать ответ, кто занервничал первым – упремся в Европу. Европейская система находится в состоянии хронического напряжения. Привычные механизмы подавления несистемной оппозиции дают сбои. Еще недавно вполне хватало официальных и не очень запретов, медийной изоляции и коалиционных барьеров1. Теперь все в прошлом.
Особенно хорошо это видно в Германии — главной стране Евросоюза, где кризис старой партийной конструкции проявился наиболее наглядно. Блок ХДС/ХСС и СДПГ исторически выражали интересы разных социальных групп: христианские демократы были ближе к предпринимателям, работодателям и консервативному среднему классу, социал-демократы — к рабочему классу, профсоюзам и наёмным работникам.
Но после эпохи Меркель эти различия всё чаще отходили на второй план. Главной задачей системных партий стало только сохранение управляемого политического центра и недопущение к власти тех, кого принято считать несистемной оппозицией. Именно поэтому рост «Альтернативы для Германии» стал для немецкой политики не обычной электоральной проблемой, а угрозой всей прежней конструкции.
Та же тенденция видна и в других крупных европейских странах: во Франции «Национальное объединение» остаётся первой политической силой в электоральных замерах, в Великобритании Reform UK подрывает привычную двухпартийную систему, а в Италии несистемная волна уже стала частью власти через правительство Джорджи Мелони.
Минск тоже плохо спит
Европейским элитам сегодня нужен результат, который можно будет предъявить как победу, пусть неполную и даже не над Россией, а над ее союзниками. Поэтому Брюссель вводит в повестку новый узел напряжённости — Беларусь.
Речь не обязательно о том, что российского партнера действительно хотят втянуть в войну полностью и напрямую. Но даже само расшатывание ситуации уже работает как инструмент давления. Минск начинают нервировать, Москву заставляют учитывать ещё один риск, а любой сбой на этом направлении можно будет представить как маленькую победу. В таком контексте гибель воспитанников детско-юношеской спортивной школы из Речицы уже не выглядит случайным событием. Поэтому в Минске тоже видят тревожные политические сны.
Иранский кошмар Трампа
Причина политической бессонницы в Вашингтоне совсем не в Украине. Иранский кризис превратился для Трампа в ловушку: вместо быстрой демонстрации силы он получил затяжной внешний сюжет, который продолжил раскалывать его собственный лагерь. Он теряет сторонников, теряет электорат, теряет позиции. Его PR-талант работает на пределе возможностей, чтобы сгладить репутационный ущерб. В этих условиях гораздо сложнее продавливать изначальную позицию по Украине, и приходится прогибаться под натиском европейского нарратива, что Россия вот-вот сломается.
Поэтому мы и наблюдаем смену курса. Ещё недавно Трамп демонстративно дистанцировался от Зеленского, говорил о необходимости быстро закончить конфликт и скорее давил на Киев, чем на Москву. Но после саммита G7 риторика изменилась: встречу с Зеленским он уже называл «очень хорошей», говорил о надежде на мир. И европейские лидеры подают это как признак сближения Вашингтона с их логикой давления на Россию. Сам Трамп по-прежнему избегает окончательных обязательств, но прежней свободы манёвра у него точно меньше.
Беспокойные сны Москвы
Для Москвы это означает не катастрофу, но новый источник раздражения. Пока Трамп держал дистанцию от Зеленского и давил, прежде всего, на Киев, у России оставалось больше пространства для ожидания. Можно было рассчитывать, что Вашингтон не позволит Европе бесконечно повышать ставки. Теперь ситуация стала менее определённой.
Если американская позиция действительно начинает смещаться, пусть даже вынужденно и непоследовательно, то общая нервозность вокруг конфликта усиливается. Москва видит, что давление идёт уже не только от европейцев, но и через постепенно меняющийся американский тон. А в моменты перелома даже изменение тона иногда важнее формального решения. Другими словами, Кремлю тоже есть, от чего нервничать. А тут еще и очереди на заправках.
Кремль отбивает подачу тревоги
Поэтому в повестку возвращается ядерная риторика, одним из главных публичных голосов которой вновь выступает Сергей Караганов со своей лестницей эскалации в 7 пунктов. Четыре пункта из этих семи уже выполнены. Остается демонстрационный ядерный взрыв где-н. в Баренцевом море, затем предупредительный удар, например, по территории Польши (так звучит в интервью), ну и последний (во всех смыслах) пункт – удары по главным европейским центрам, а заодно и по Украине.
Пока же ситуация развивается по всем правилам кризисного пиара – чтобы отвлечь внимание от важных событий, необходимо вбросить в инфополе максимум тревожных и лучше противоречивых нарративов. В этой битве заголовков как всегда яркое выступление Караганова вновь отправило мяч на европейское поле, а ставки подскочили. Россия оказалась в ситуации, когда назад уже не повернуть, и нужно продолжать наступление пусть даже со скоростью асфальтового катка. Если сейчас согласиться на требование остановить конфликт по линии фронта, это будет воспринято как слабость, последуют требования новых уступок по нарастающей. Вот тогда точно можно вернуться назад в 90-е.
Всем беспокойных снов, кроме России
Нерв ситуации в том, что с одной стороны российский президент пользуется поддержкой общества если не полной, то решающей. Даже та часть, которая никогда не была в числе его поклонников (за исключением полных радикалов), относится с понимаем к происходящему (остальные уехали). С другой стороны – европейские политики пошли в отрыв от реальности. В их картине мира череда событий – просто политические игры. И как говорит Караганов, они не дошли до точки, когда тревожность переходит в панику. Так что мы имеем?
Европа нервничает из-за внутренней политики, Вашингтон — из-за Ирана и потери свободы манёвра, Минск — из-за риска стать новым полем давления, Москва — из-за попытки перенести войну в тыл и на бытовую повседневность. Именно такие состояния обычно и предшествуют резким решениям. А пока все плохо спят, российскому обывателю остаётся спокойно стоять в очереди на заправку и читать Книгу перемен. К тому же российский президент в своём выступлении успокоил – и с бензином все скоро наладится, и победа будет за нами.
- В предыдущей публикации Армянский перекресток мы приводили примеры с отменой результатов президентских выборов в Румынии, запретом партии «Шор» в Молдавии. Кроме того, во Франции этот механизм особенно ярко проявился на парламентских выборах 2024 года. После того как «Национальное объединение» Марин Ле Пен выиграло первый тур, против него снова был собран так называемый «республиканский фронт»: более двухсот кандидатов снялись со второго тура, чтобы не дробить голоса и не допустить победы RN в округах. Формально это выглядело как обычная предвыборная тактика. По сути же это был тот самый коалиционный барьер: старые политические силы, конкурирующие между собой, временно объединяются, когда появляется риск, что несистемная оппозиция действительно может получить власть. ↩︎
