Фондовый рынок IT-сектора США продолжает расти. Но американские технологии, в отличие от китайских, заняты созданием цифровых иллюзий, а не автоматизацией реальной экономики.
“Книга перемен” регулярно пишет о нарастающих структурных проблемах экономики Соединённых Штатов. Прежде всего — о колоссальном государственном долге, обслуживание которого становится всё более обременительным. На сегодняшний день процентные выплаты по долгу уже сопоставимы, а по ряду оценок и превышают расходы на оборону, включая бюджет Пентагона. Для страны, десятилетиями жившей за счёт финансовой гегемонии, это тревожный симптом.
Инвестиции без отдачи
На этом фоне всё отчётливее проявляются признаки перегрева американского фондового рынка. Речь идёт прежде всего о пузыре, раздутом вокруг компаний, связанных с искусственным интеллектом и IT-сектором в целом. Именно туда сегодня стекаются основные инвестиционные потоки, тогда как остальной рынок демонстрирует вялый рост или стагнацию. Капитал при этом концентрируется в узком сегменте, не создавая при этом сопоставимой реальной добавленной стоимости.
Под проекты в сфере ИИ сегодня вкладываются колоссальные средства — в том числе в строительство дата-центров и другой инфраструктуры. Однако эти инвестиции пока не приносят устойчивой прибыли. Многие из компаний, которые формируют текущий рост индексов, по сути живут ожиданиями будущего, а не реальными финансовыми результатами. Это и есть пузырь.
Цифровой пузырь – 1
История уже знает подобные примеры. В конце 1990-х годов мир пережил крах пузыря dot-com. Тогда также казалось, что интернет и технологические компании навсегда изменят экономику — и в этом не было ошибки. Ошибка была в масштабе ожиданий и в темпах капитализации. Большинство компаний того периода исчезли, но те, кто выжил, стали гигантами новой экономики.
Однако сегодня ситуация куда опаснее. Масштаб пузыря несоизмеримо больше, а финансовая система США куда более уязвима из-за выросшей долговой нагрузки. Резкий обвал рынка в нынешних условиях может иметь не только экономические, но и серьёзные политические последствия — с учётом высокого уровня внутренней поляризации и нестабильности американской политической системы.
ФРС под политическим давлением
Особый интерес в этом контексте представляет решение Федеральной резервной системы снизить ключевую ставку — шаг, который ещё недавно считался маловероятным. Многие эксперты, напротив, настаивали на необходимости ужесточения денежно-кредитной политики из-за высокой инфляции.
Тем не менее Дональд Трамп сумел продавить это решение. Повышение ставки означало бы начало рецессии, волну банкротств и падение рынков — а это политически невыгодно в условиях борьбы за удержание власти. В результате ФРС фактически пошла на шаг, который можно трактовать как возврат к скрытому «печатанию денег»: ставка становится ниже реального уровня инфляции, что подрывает стоимость доллара.
В краткосрочной перспективе это может удержать рынок от немедленного обвала. Но одновременно (и уж точно в среднесрочной перспективе) — почти неизбежно приведёт к росту долларовой инфляции и дальнейшему снижению доверия к американским активам. Инвесторы и так постепенно сокращают вложения в долговые бумаги США, и этот процесс, вероятно, будет ускоряться. Масштаб будущей коррекции может оказаться глобальным.
Кризис как политический шанс
Парадоксальным образом такие кризисы создают политические «окна возможностей» для лидеров самых разных режимов. И Владимир Зеленский, и Николас Мадуро — находясь по разные стороны мировой политической карты — могут рассматривать системный кризис США как шанс пережить собственные тяжёлые периоды. Ослабление американской экономики способно изменить расстановку сил и смягчить внешнее давление.
При этом важно понимать: обвал экономики США не будет выгоден миру в целом — по крайней мере, в ближайшие годы. Американская экономика по-прежнему занимает огромную долю в глобальной системе, и её потрясения неизбежно вызовут цепную реакцию — «трясти будет всех».
Иллюзии ИИ и реальный сектор
Отдельного внимания заслуживает сама природа пузыря вокруг искусственного интеллекта. Его корень — не только в деньгах, но и в разрыве между виртуальным и вещественным.
Сегодня американские системы ИИ в основном заняты «творчеством»: генерацией текстов, изображений, видео. Это эффектно, это хорошо продаётся инвесторам, но по сути остаётся игрой. Реальный же сектор — производство, сельское хозяйство, логистика — меняется куда медленнее.
Настоящая роботизация, в полном смысле слова, сегодня происходит прежде всего в Китае. Автономные порты, автоматизированные заводы, интеграция ИИ в физические производственные цепочки — всё это стало возможным благодаря мощной промышленной базе. Китай — безусловный лидер мирового производства, и именно поэтому ему есть куда внедрять искусственный интеллект.
В Соединённых Штатах ситуация иная. Значительная часть промышленности была выведена за рубеж, реальный сектор ослаблен, и ИИ попросту некуда встраиваться. В итоге складывается абсурдная картина: машины «занимаются творчеством», а человек зачастую занят низкоквалифицированной работой.
Предел виртуальной экономики
Экономику нельзя построить на картинках и ожиданиях. Всё равно хлеб нужно выращивать, людей — одевать и обувать, товары — производить, машины — собирать. Вещественный мир никуда не исчезает, как бы ни развивались цифровые технологии.
Именно этот разрыв между виртуальной капитализацией и материальной реальностью и лежит в основе нынешнего пузыря. Его нельзя «потрогать руками», но последствия его схлопывания будут вполне осязаемыми — для США и для всего мира. Вопрос сегодня не в том, лопнет ли пузырь, а в том, каковы будут последствия и какой ценой система будет пытаться отсрочить неизбежное.
