Государства с высоким порогом самозаблуждения теряют контроль над реальностью.
Войны — горячие, холодные, информационные — выигрывает тот, кто умеет взаимодействовать с реальностью. Государства могут позволить себе разную степень пропаганды, но стратегический успех всегда определяется качеством обратной связи. Чем больше система врёт сама себе, тем меньше у неё шансов.
Степень самообмана
Советский Союз проиграл Холодную войну не только экономически, но и когнитивно. Уровень искажений реальности, закрытость информации и внутренняя самоцензура сделали управление неэффективным. США того времени — при всех проблемах — держали уровень вранья ниже «порога самозаблуждения».
Но в XXI веке ситуация перевернулась. К 2008–2013 годам Россия пережила период относительной информационной открытости, когда острые дискуссии по экономике, внешней политике и коррупции были частью публичного поля. В то же время в западных странах росло давление политкорректности, партийной лояльности и «медиа-активизма», что снижало честность анализа.
Существуют исследования RAND о growing perception gaps — растущем разрыве между тем, что политики говорят, и тем, что происходит. После 2014 года обе стороны — и Россия, и Запад — запустили собственные пропагандистские маховики. Начиная с 2022 года этот процесс ускорился в разы, и сегодня степень искажения фактов в глобальном информационном поле стала проблемой уже не локальной, а системной.
Не вели казнить, вели правду молвить
В данной публикации под словом «вранье» КП подразумевает не личные нравственные качества. Обратная сторона лжи – «честность», в политике и управлении — это институциональная настройка системы. Такая структура коммуникаций, в которой принесшему дурные вести не рубят голову — ни буквально, ни политически, то есть система коммуникаций выстроена так, что:
• сообщать неприятную информацию безопасно;
• анализировать провалы считается нормой, а не предательством;
• корректировка курса ценится выше, чем сохранение удобной иллюзии.
Идеальных систем не бывает. Но если идет систематическое поощрение только хороших новостей и жесткое наказание за плохие, лица, принимающие решения неизбежно начинают жить в симуляции. Такая модель порождает ложные доклады, ошибочные стратегические прогнозы, завышенные ожидания, катастрофические решения, принятые на неверных данных.
Симптомы управленческой болезни: нежелание признавать ошибки, неготовность корректировать стратегию, неспособность учитывать реальный ход событий.
Исторических примеров масса
• Крымская война, 1853–1856. Российская империя проиграла не только из-за экономики и технологий: донесения о положении армии на фронте систематически приукрашивались. В итоге решения принимали на основе иллюзий.
• Вьетнам, 1960–1970-е. «Пентагоновские документы» показали, как администрация США много лет вводила в заблуждение собственное население о ходе войны. Итог — стратегический провал и потеря легитимности власти.
• Ирак, 2003. Вашингтон сам стал жертвой созданного им же нарратива об оружии массового поражения. Внутренний самообман оказался более опасным, чем иракская армия.
Война как индикатор общественной правды
В военных конфликтах достоверность информации играет ключевую роль. Война на Украине тому пример. Сопоставление официальных заявлений сторон с данными, полученными из открытых источников — спутниковых снимков, фото- и видеоматериалов, геолокации, баз данных потерь, — даёт устойчивую картину: фактическая реальность регулярно расходится с публичной риторикой.
OSINT1-аналитики фиксируют несколько повторяющихся феноменов:
1. Высокая доля неподтверждённых заявлений. Многие официальные сообщения — как российских, так и западных и украинских ведомств — впоследствии не находят подтверждения в спутниковых снимках, видеодоказательствах или независимых сводках. Часть заявлений оказывается неполной или существенно приукрашенной, часть — вступает в противоречие с верифицируемыми данными.
2. Искажения данных о потерях. Сравнение официальных данных с верифицированными базами показывает – реальные потери техники и вооружений заметно отличаются от заявленных. Многократные расхождения между реальной картиной и цифрами, которые публикуют политические и военные ведомства, обесценивают официальные сообщения.
3. Отрицание поражений. Военные блогеры и OSINT-группы часто сообщают о провалах отдельных операций, нехватке подготовленных резервов, задержках поставок техники, перегруппировках, которые официально называют «плановыми». Во многих случаях информация становится публичной через независимые каналы на дни или недели раньше, чем в официальных сводках.
4. «Инфляция побед». Это симметричная проблема обеих сторон. Локальные успехи — тактические продвижения, отражённые атаки, уничтоженные позиции — нередко объявляются «стратегическими переломами». Информационное давление важно, каждая сторона конкурирует не только за территорию, но и за эмоциональное восприятие внутри собственной аудитории. Но «вдолгую» такая тактика не работает.
Итог. Чем глубже расхождение между подаваемой картиной и реальными данными, тем больше стратегических ошибок. Никакая пропаганда не отменяет простой закономерности: подлинная эффективность возникает там, где поток информации не искажается по пути наверх.
Таким образом, «честность» становится стратегическим ресурсом, а ее дефицит приводит к стратегическим провалам государственного масштаба. Страна, которая меньше всего врёт самой себе — граждане руководству, а руководство гражданам – получает главное преимущество: возможность увидеть мир таким, каков он есть, и возможность принимать решения, основанные на реальности, а не на иллюзиях. Это так же определяет исход конфликта, как и численность армии и размер бюджета.
- OSINT (Open Source Intelligence) – разведка по открытым источникам, то есть процесс сбора, анализа и использования общедоступной информации для получения значимых и полезных сведений ↩︎
