О чём на самом деле договорились Путин и Си на майской встрече в Пекине.
Визит российского президента в Поднебесную состоялся через четыре дня после встречи в середине мая Си и Трампа – 19-20 мая, то есть практически сразу. В отличие от других экспертов Книга перемен считает, что главным событием стала не «Сила Сибири -2», а изменение международного баланса вокруг Украины, Европы и энергетики.
В чем сила Сибири, брат?
Западные комментаторы и часть российских пабликов пытались выстроить тезис о якобы «неудаче» переговоров из-за цены на газ. Однако КП считает, что не все так однозначно. Во-первых, обсуждение газопровода, скорее всего, было формальным поводом для встречи. Об этом свидетельствует факт отсутствия главы Газпрома Алексея Миллера в составе делегации. Таким образом, подписание контракта заранее и не планировалось, что логично – Миллер всегда участвует в таких переговорах.
Второй очевидный вывод – Пекин сегодня чувствует себя настолько уверенно, что может вести переговоры с Кремлем без спешки. Для Москвы подобная ситуация, безусловно, неудобна, но есть нюансы.
Китай с колоссальными резервами входит в новый этап глобального противостояния, имея на руках диверсифицированные поставки энергоресурсов и понимание собственного стратегического преимущества. В Пекине видят, что США всё глубже увязают в ближневосточном кризисе и не готовы к прямой энергетической блокаде Китая.
Именно поэтому Дональд Трамп во время своего недавнего визита фактически оказался в позиции просителя: угроза перекрытия поставок нефти не сработала, а Китай продемонстрировал готовность выдерживать давление. На этом фоне отсутствие соглашения по «Силе Сибири — 2» становится не столько поражением Москвы, сколько индикатором резко выросшего международного веса Китая.
О чем речь
В-третьих, куда важнее другое: ключевые переговоры могли касаться вовсе не энергетики, а будущего украинского конфликта. После обеих пекинских встреч в Европе начали происходить заметные изменения.
Если ещё недавно Брюссель требовал полного «стратегического поражения России», то теперь европейские элиты всё активнее обсуждают, кто именно должен начать диалог с Путиным. Причина — изменение политического вектора Китая с равнодушного нейтралитета на мягкую заинтересованность.
В совместной декларации Пекин впервые фактически поддержал российскую формулу о необходимости устранения первопричин конфликта. «Разногласия и споры следует разрешать мирным путем, устраняя коренные причины конфликтов».
У кого-то циничный фейк, у кого-то истинная трагедия
Украинский удар по общежитию с подростками в Старобельске (Луганская область) 23 мая был своеобразным ответом, говорящим о желании продолжать конфликт. В какой-то степени события напоминают трагедию украинского города Буча в Киевской области.
Напомним в конце марта 2022 года Россия и Украина в Стамбуле по-настоящему приблизились к реальному политическому компромиссу. Переговоры проходили при посредничестве Турции, а обсуждавшиеся параметры соглашения включали нейтральный статус Украины, отказ от размещения иностранных военных баз и отдельный формат обсуждения Крыма.
29 марта стороны подтвердили свои намерения, 30-31 марта российские войска начали отход из Киевской области, включая г. Бучу. А 1-2 апреля мир увидел кадры из Бучи, ставшие мощнейшим информационным и политическим переломом всей войны.
На этом фоне 9 апреля в Киев прибыл премьер-министр Великобритании Борис Джонсон, после чего переговорный процесс только начавшегося вооруженного конфликта начал стремительно разрушаться. Позже глава украинской делегации Давид Арахамия фактически подтвердил, что западные союзники тогда сделали ставку не на компромисс, а на продолжение военного противостояния с Россией. Он впоследствии пытался оправдаться за них условностью контекста, но факт уже остался.
Гибель 21 студента педагогического колледжа спровоцировала на следующий день (24 мая) мощнейший удар по Украине и по Киеву.
Книга перемен приносит свои искренние соболезнования родным и близким всех погибших
Долгая дорога к миру по газопроводам
Однако ситуация изменилась, и желание некоторых европейских ястребов продолжать войну не достигло своей цели. Об этом говорит четвертое наблюдение. Китайская позиция в Совбезе ООН вокруг удара по Старобельску оказалась значительно ближе к российской. Пекин уже не ограничивается нейтральными гуманитарными заявлениями.
Для Европы это еще один тревожный сигнал. США всё меньше готовы нести основные издержки конфликта, а самостоятельное противостояние с Россией становится для ЕС слишком дорогим — как экономически, так и политически.
И именно в этом контексте история с «Силой Сибири – 2» приобретает еще один смысл. Это в-пятых. Пока соглашение не подписано, у Европы сохраняется теоретический шанс на восстановление энергетического сотрудничества с Россией и реанимацию северного маршрута поставок газа. Таким образом, Кремль тоже не спешит подписывать невыгодное соглашение с Поднебесной. Но если Пекин всё же договорится с Москвой, значительная часть российских ресурсов окончательно уйдет на Восток, в чем Кремль явно не заинтересован.
На двоих не получится, нужен третий
Шестое замечание. К весне 2026 года и в Москве, и в Вашингтоне, судя по происходящему, начали постепенно приходить к пониманию, что урегулировать российско-украинский конфликт без участия Европы не представляется возможным. Именно поэтому всё чаще стал подниматься вопрос о том, кто вообще способен вести переговоры от имени ЕС.
В мае 2026 года Владимир Путин публично напомнил о бывшем канцлере Германии Герхарде Шрёдере, заявив, что именно он мог бы стать «предпочтительным переговорщиком» от Европы по украинскому урегулированию. В Брюсселе эту идею встретили резко отрицательно: глава европейской дипломатии Кая Каллас подчеркнула, что не стоит позволять России назначать переговорщиков от имени ЕС.
Однако сама дискуссия вокруг фигуры Шрёдера стала показательна. Она вновь продемонстрировала, что вопрос восстановления хотя бы ограниченного политического диалога между Европой и Россией постепенно возвращается в европейскую повестку.
Надежда все еще остается
Ну и седьмой аргумент. Для самого Путина подобный сценарий никогда не был чужим. На протяжении более чем двадцати лет он последовательно выступал за стратегическое сближение России и Германии, рассматривая экономическое сотрудничество Москвы и Берлина как одну из основ устойчивости всей Европы.
Символом этой линии стал проект «Северный поток», тесно связанный с Герхардом Шрёдером, который после ухода из политики вошёл в руководство российских энергетических компаний и превратился в одного из главных сторонников долгосрочного энергетического партнёрства между Россией и Германией.
Судя по происходящему, этот сигнал в европейских столицах услышали. Симптоматично, что параллельно начинают появляться признаки осторожной нормализации и в других сферах — например, международные спортивные структуры постепенно возвращают российских спортсменов в соревнования. Всё это укладывается в общую тенденцию: Европа начинает искать путь к постепенному изменению собственной позиции.
